Знаешь, история эта про Каору — шестнадцатилетнюю девчонку, которая из-за редкой фигни со здоровьем вообще не может на солнце выходить. Представь: весь день спит, как вампирша, а ночами тусит у железки с гитарой. И всё бы ничего, но к 4:40 будь добра шмыгнуть домой — солнце-то не ждёт. Скукотища, да?
А потом бац — видит из окна какого-то чувака с серфом. Ну тип, классический загарщик: улыбка до ушей, волосы в солёных прядях. Каждый рассвет (который она, кстати, никогда не видела) он с друзьями орет, смеётся, на волны несётся. И она, как дура, пялится в стекло, пока пальцы сами перебирают струны. Чувствовала же, что это опасно — слишком уж реальным он казался в её ночном мире из теней и фонарей.
Но однажды ночью всё пошло наперекосяк. Играла свою обычную грустняк на станции — и вдруг он, живой, проходит мимо. Сердце в пятки, ладони вспотели. «Каору, — шепчет мозг, — ты же знаешь, что до 4:40…» А ноги уже бегут за ним, гитара болтается за спиной. Может, зря? Может, сгорит всё к чертям? Но адреналин-то слаще страха. Интересно, он услышал её песню сквозь шум поездов?